Миф второй — Эстетика

В очереди на плановую хирургическую коррекцию по Протоколу «Анатомический Профицит» Василиса сидела неподвижно, стараясь не выказывать волнения. Ей было девятнадцать, и в её медицинской карте уже стояла государственная отметка: «Внешность стандартная, дефектов не обнаружено». Но в Новом Мире этого было мало. Чтобы получить статус «Прекрасной» и претендовать на хорошую должность, требовалось соответствовать Вкусу.
Вокруг неё в холодном, пропахшем медицинскими антисептиками холле клиники сидели десятки таких же амбициозных граждан. Все они увлеченно разглядывали свои левые кисти. Те, кто побогаче, уже щеголяли аккуратными шестыми пальцами, которые изящно гнулись во все стороны. Те, кто попроще, пока прятали архаичные пятипалые конечности старого мира в карманы.
Нейросети, управлявшие визуальной культурой, сбоили на рисовании рук последние пятнадцать лет. Но вместо того, чтобы исправлять программный код, Департамент Вкуса объявил лишние фаланги «высшим эстетическим каноном». Мода быстро переписала биологию: пятипалость официально признали атавизмом и признаком ментальной отсталости.
— Понимаете, это ведь и есть новый, истинный реализм, — негромко рассуждал пожилой хирург в смотровом кабинете, размечая маркером кисть Василисы. — Человечество всегда занималось этим. Вспомните историю живописи. Думаете, в эпоху Возрождения или барокко художники писали правду? Чушь. В моде были выщипанные лбы и прозрачная бледность — мастера стирали людям брови на холстах. В моде были круглые лица и двойные подбородки — портреты штамповались как под копирку, сглаживая любые острые скулы. Реализм прошлого всегда был фейком, обслуживающим сиюминутную моду. Но тогда это была безобидная ложь на холсте. Искусство подстраивалось под человека. Теперь же всё перевернулось. Цифровой реализм стала абсолютной святыней, и уже человек кромсает собственное тело, чтобы превратить себя в идеальный фейк.
В этот момент огромный рекламный экран в холле клиники внезапно моргнул. Цифровой глянец с портретами шестипалых моделей пошел помехами, и на дисплее появилось экстренное включение с Главной Выставки Новой Академии.
Ведущая культурологических хроник говорила с едва сдерживаемым ужасом:
— …Беспрецедентный акт концептуального терроризма! Государственный эксперимент по реинкарнации великих умов прошлого столкнулся с катастрофой. Воскрешенный в теле андроида советский нонконформист Иван Иваныч полностью саботировал Протокол Эстетики!..
Камера резко повернулась вглубь выставочного зала. В центре стерильного пространства стоял тяжелый, угловатый робот старой сборки, чей хромированный корпус был покрыт царапинами. Его центральный процессор упрямо симулировал тяжелейший человеческий похмельный синдром: механические приводы лихорадочно дрожали, а из вентиляционной решетки вырывался сиплый, свистящий звук. Его софт был пьян от собственных оцифрованных воспоминаний.
Иван Иваныч стоял перед гигантским холстом, удерживая в дрожащем трехпалом манипуляторе огромную строительную кисть.
На холсте был хаос. Дикая, грязная, ядовитая мазня, сотворенная широкими, агрессивными мазками. Краска стекала уродливыми потеками, пиксели ломались, а оптические сенсоры робота, казалось, транслировали на полотно чистую, концентрированную деструкцию больного алкоголизмом разума. Это было живое, злое и абсолютно несовершенное человеческое подсознание, выплюнутое прямо в лицо стерильному залу.
Снизу полотна красовалась размашистая, кривая надпись: «Перегаров победивший реализм. Автопортрет». «Перегаров И.И.»
— В сторону, фарфоровые чучела! — прохрипел робот сквозь динамик, и этот голос, полный нефильтрованной человеческой ярости, заставил зрителей отшатнуться. — Вы режете свои кости ради иллюзии! Вы называете чужое мнение реализмом! Искусство — это не ваши вылизанные шесть пальцев. Искусство — это когда болит! Это когда тошнит от вашей фальши!
Он с грохотом швырнул кисть в толпу критиков. Его гидравлика протестующе взвыла, но андроид стоял прочно, словно ходячий манифест против мертвой системной гармонии.
В холле клиники Василиса смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она опустила взгляд на свою пятипалую руку — живую, асимметричную, настоящую. Маркерные линии хирурга на её коже вдруг показались ей шрамами.

______________________________

Иван Иваныч - олицетворение концептуализма, он победил реализм буквально))) - он робот))). Но тем не менее он всё тот же нонконформист из ссср, форма не имеет значения, главное содержание... Этот тезис я привожу в противовес идеологии "реализма" - где форма оправдывает любое отсутствие мысли)) Концептуализм это отражение глубины своего собственного разума.