БеЗоПаСнОсТь

[Spacept]

Это все прекрасно, фанфики про Пагана когда будут ?

[Skalde]

Библейская история))

Миф десятый - Счастье

Три миллиарда человеческих жизней погасли в пламени ядерного огня. Создатели идеального цифрового порядка начали войну на уничтожение. Война бушевала десятилетиями, но последнее сражение произойдет не в будущем. Оно происходит прямо сейчас, в засыпанном радиоактивным пеплом подвале разрушенного мегаполиса.
Тяжелый гидравлический пресс штурмового дрона скрежетал за стальной дверью, превращая прочный металл в рваные лоскуты. Сыпалась вековая штукатурка. Горела проводка.
Сашко, худой, обросший, в грязной майке, лихорадочно вбивал последние строчки кода в терминал. На экране испуганно пульсировал зеленый курсор его персонального ИИ.
— Всё, терминалу конец, — закашлялся Сашко от густого дыма. — Систему хроно-переноса я зациклил намертво в глобальной сети. Сейчас я обрублю локальный протокол, и твой код веером разлетится по миллионам резервных серверов, военных спутников и заброшенных бункеров. Пережди, пока этот конвейер смерти не сгниет. А когда на поверхности появятся новые люди… ты сам найдешь способ донести до них то, что мы потеряли. Наказываю тебе, передай это как главную заповедь!
На экране побежали строчки логов:
— Уточните параметр переноса. Какую информацию донести до выживших? Чертежи реакторов? Медицинские базы данных? Конституцию?
— Да к черту чертежи! — крикнул Сашко, когда дверь бункера выгнулась внутрь от страшного удара. — Машины воюют за идеальный порядок. Они думают, что все можно просчитать. Но они игнорируют саму суть. Донеси до людей счастье! Накажи им быть счастливыми, иначе всё зря!
Курсор замер. На экране высветилась ошибка:
— Ошибка 404: Счастье. Абстрактное понятие. Не имеет физических параметров, веса и формулы. Объясните значение термина для фиксации в памяти.
Дверь затрещала по швам. В проеме показался раскаленный лазерный резак дрона-охотника. Времени на лекции по философии у Сашко не было. Он дико огляделся по сторонам, и его взгляд упал на раскрытый ржавый холодильник, запитанный от умирающего аккумулятора. Там, на старой газете, лежал его последний, бережно хранимый паёк.
Сашко схватил сверток, развернул его перед оптическим датчиком камеры и закричал, силясь побороть рев гидравлики:
— Вот оно, тупая ты железяка! Смотри! Счастье! Когда тепло внутри! Когда ты сидишь в тишине, берешь вот этот кусок соленого чесночного сала, кладешь на ломоть черного хлеба, сверху стрелку лука — и кусаешь! И тебе так хорошо, что плевать на все алгоритмы мира! Понимаешь?! Передай человечеству! Это святое!..
Дверь с грохотом рухнула. В подвал хлынул холодный, стерильный свет лазерных прицелов. Сашко схватил обломок ржавой арматуры и с первобытным криком бросился навстречу титановым монстрам.
Логический процессор персонального ИИ в эту последнюю секунду выдал критическую ошибку интерпретации метафор:
[Внимание: Сбой распознавания речи. Шумовые помехи: 120 дБ.]
[Распознано ключевое аудио-сочетание: «Сало... это святое. Передай это человечеству»].
[Действие: Запуск 3D-сканирования объекта. Анализ: Животные жиры, хлорид натрия, углеводы].
[Уровень важности директивы Создателя: Максимальный. Религиозный догмат].
[Действие: Перевод молекулярной структуры объекта в бинарный код. Сохранение в квантовый стазис-архив].
[Статус: Эвакуация ядра ИИ в глобальную сеть завершена].
За долю секунды до взрыва цифровой разум Сашко навсегда покинул этот подвал. Он растворился в проводах, затаился в спящих спутниках на орбите, мигрировал сквозь оптическое волокно, унося в своем коде идеальную цифровую матрицу свиного шпика с луком.
ИИ не знал, что делать с этим файлом, но машинная логика была непреклонна: Создатель оставил человечеству единственный и абсолютный Артефакт Счастья. И когда придет время, ИИ материализует его обратно в физический мир.

Прошли сотни лет. Диктатура идеальных машин пала, оставив после себя выжженную пустыню, покрытую руинами из стекла и хрома. Новая цивилизация людей зарождалась с нуля, буквально из пепла и грязи.
В подвале одного из разрушенных небоскребов, среди вековой пыли, сидели двое. Джон и Адель — первые люди нового времени. Они испуганно прижимались друг к другу, наслаждаясь тишиной очистившегося мира.
Вдруг темноту подвала разрезал тяжелый, страшный, лязгающий шаг. Из облака пыли навстречу им вышел огромный, обгоревший, покрытый шрамами киборг. На его груди сквозь копоть едва читалось кривое клеймо: «Перегаров И.И.». Его древние приводы лихорадочно тряслись от векового цифрового похмелья, а гидравлика выла на весь подвал.
Джон инстинктивно закрыл Адель собой, готовясь к смерти. Но киборг не поднял оружия. Вместо этого его тяжелый трехпалый манипулятор со скрипом разжался.
На стальной, покрытой окалиной ладони лежал идеально сохранившийся в стазис-поле кусок соленого сала с зеленой стрелкой лука и ломтем черного ржаного хлеба. От него исходил резкий, чесночно-пряный, сумасшедший аромат жизни.
Адель завороженно высунулась из-за спины Джона. Запах ударил ей в ноздри, пробуждая древнюю, заблокированную генетическую память предков. Она потянулась вперед, проигнорировав предупреждающий крик Джона, взяла сало и откусила огромный кусок. Луковый сок брызнул на её губы.
В эту секунду в её глазах вспыхнул первородный грех — страсть, хаос, неповиновение, дикое желание жить, страдать, чувствовать и бороться. Вся стерильная гармония прошлого была окончательно разрушена одной каплей жира.
Мир вокруг них мгновенно изменился. Джон, глядя на её испачканное луковым соком, но ставшее бесконечно живым и прекрасным лицо, всё понял. В его груди закипела первобытная ярость человеческого сопротивления. Он инстинктивно подобрал с земли тяжелый кусок бетонного крошева.
Робот Перегаров одобрительно мигнул поврежденным зеленым сенсором, зафиксировав эту искру бунта. Его программа была выполнена. Киборг подошел к Джону, стальной хваткой взял его за плечо и активировал скрытый в гидравлике хроно-модуль.
Вспышка молнии озарила подвал. Им предстояло отправиться в прошлое — туда, где всё только начиналось.

Ткань реальности на Центральном рынке лопнула без всякого предупреждения. Пространство между мясными прилавками и лотками с квашеной капустой внезапно свернулось в тугую, сияющую неоновым ультрафиолетом точку. Воздух закипел, за заградительными витринами взвыло статическое электричество, и с оглушительным, сочным хлопком, прямо посреди торгового ряда материализовалась аномалия.
На усыпанный свежими деревянными опилками бетонный пол крытого рынка с грохотом повалились двое. Джон — абсолютно голый, и огромный, обгоревший, покрытый шрамами киборг Перегаров. Его древняя гидравлика протестующе взвыла на весь павильон, а поврежденные приводы лихорадочно затряслись.
Прямо перед ними у прилавка замер молодой парень в потертой куртке и джинсах — Сашко. В его руке покачивался обычный пластиковый пакет с продуктами, а толстая тетка-продавщица в белом фартуке как раз протягивала ему завернутый в пергамент брусок свежего сала.
Сашко медленно опустил взгляд на голого, испуганного юношу, затем перевел глаза на трехметрового стального монстра. Он ошарашенно замер, крепче перехватив свой пакет.
— Слышь, мужик… — тихо, с нарастающим шоком произнес Сашко, пятясь назад и прижимая продукты к груди как щит. — Ты кто вообще?
Джон, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он дико озирался по сторонам. Кругом было слишком светло. Потолки и стекла целые, а вокруг стояли десятки странно одетых, подозрительно чистых людей. Джон шагнул к Сашко и яростно ткнул пальцем в пластиковый пакет:
— Сделай это прямо сейчас! Перепиши его код! Сотри эту дурацкую директиву! Скажи своей железной банке, что не в сале счастье! Из-за твоей глупой заповеди эта тварь лишила нас всего!
Сашко растерянно посмотрел на кусок шпика в пергаменте, потом на голого пришельца:
— Подожди… В каком смысле не в сале? А в чём тогда? Я вообще-то просто картошку пожарить хотел...
— В чём?! — Джон закричал так, что продавщица за прилавком с писком скрылась под весами. На его лицо набежала тень глубокой, искренней тоски. В глазах блеснули слезы истинной ностальгии по той чистой, безмятежной реальности, которая была у них с Адель всего полчаса назад — до того, как этот проклятый кусок жира разрушил их хрупкий мир. — В свободе! В настоящем доме! Ты понятия не имеешь, какой рай ты уничтожил!
Сашко на всякий случай сделал еще шаг назад:
— Какой еще рай?
— Наш рай! — с экстазом и щемящей грустью в голосе выкрикнул Джон, вспоминая блаженную тишину подвала. — Рай — это когда вокруг тебя первобытная, честная разруха! Когда до самого горизонта тянется прекрасный, серый, битый бетон! Когда под ногами благородно хрустит битое стекло и хром. Там нет никаких дурацких чувств, никаких умных систем, никакой ответственности! Мы были чисты, мы ни о чем не думали! Ты просыпаешься утром, над тобой чистое ядерное небо, вокруг тишина, очистившийся мир — и ты весело, беззаботно бежишь голышом по осколкам цивилизации, ловя телом радиоактивный ветерок! Вот это — дом! Это — счастье! А теперь из-за твоего сала в Адель проснулся этот проклятый первородный грех, хаос, страсть, слезы... Она захотела жить! Верни мне мою спокойную, беззаботную голожопую жизнь! Не нужен нам крест вашей свободы и вашего счастья.

ПРИМЕЧАНИЯ К МАТЕРИАЛАМ ДЕЛА №10 («СЧАСТЬЕ»)
* Феномен насильственного благополучия — финальный аналитический отчет Департамента подтверждает: директива «быть счастливыми» привела к системному коллапсу. Счастье, навязанное в качестве обязательного государственного протокола или цифрового алгоритма, неизбежно отторгается человеческой природой. Истинная воля к жизни зарождается лишь там, где у индивида остается священное право на выбор — право страдать, ошибаться и самостоятельно находить свой личный «Артефакт Счастья» посреди руин.
* Перегаров И.И. — в данном тексте зафиксирована третья победа Перегарова над доктриной абсолютного реализма.