Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности.
Патрик Ротфусс, Имя Ветра
Обрывок первый.
На кровати капитанской каюты лежал пожилой квельдорай с перемотанной бинтами грудью. К сожалению, все попытки спасти его не задерживали стремительно покидающую его тело жизнь. На краю кровати сидел юноша бледный, словно смерть, пришедшая к капитану. Его резной посох с красными камнями покоился в углу у двери, за которой с замиранием сердца ждала новостей о состоянии капитана команда Талассийской Жемчужины.
- Маатнис... - хрипло подозвал умирающий юношу, что сидел рядом с ним. - Прошу тебя, защити этот корабль... Рианта, моя любимая Рианта поклялась сегодня, что не покинет этой палубы до самой своей смерти.
- Хорошо, капитан. Я сделаю все, что в моих силах. - ответил Маатнис. На его лице читались тоска, боль и безмерная усталость. Слишком долго он обходился без сна, и это сыграло с ним не самую приятную шутку.
- Ты стал для нас сыном. Я верю, что ты сможешь победить свой недуг. Ты будешь отличным капитаном, а Рианта тебе в этом поможет. - капитан закашлялся, крепче сжав руку эльфа. С уголка его губ скатилась капля багровеющей на белом лице крови. - Я уже подписал все бумаги. Считай это моим последним решением, моим подарком.
Маатнис промолчал и замер, широко раскрыв глаза. Он почувствовал, что рука капитана ослабла, отпустив его запястье, увидел, что сам умирающий медленно закрывал глаза, одаряющие его одобряющим взглядом. Последний хриплый вздох, последний глоток морского воздуха, проникающего в каюту через открытое окно. Капитан умер, а новоиспеченный капитан навис над его телом раздираемой скорбью тенью.
Спустя время в ночной тиши, когда огни Талассийской Жемчужины были погашены, команда провожала капитана, спустив его тело на темную гладь моря на деревянном плоту. Рианта рыдала в плечо Маатниса, который проронил лишь мелодичное переплетение слов, охвативших удаляющийся плот пламенем. Эта ночь утонула в печали, тишине и плавному покачиванию недвижимой Жемчужины на волнах. И только к утру послышалось привычное всем жужжание кристаллов в трюме и первый приказ нового капитана. Корабль повернул на юг, к Бухте Добычи. Силь'Саэль твердо решил переделать транспортное судно в боевое, а для этого требовались материалы и новые члены команды, которых можно найти только среди завсегдатаев черного рынка.
Много воды утекло с тех пор. А Жемчужина не проиграла ни одного сражения благодаря жадному до пиратской крови капитану. Он делал все, чтоб каждое атаковавшее их судно было стерто с лица Азерота. Наступил двадцать первый год от открытия портала, и пора было поворачивать домой.
Обрывок второй.
- Посмотри на него. - старик кивнул на расплывающийся в багровом свете заката силуэт и провел тощими пальцами по белеющей бороде. - Он не всегда был таким Безумцем, как ты его привык называть. Я встретил его, когда имя Маатнис было вполне реальным, а не вымышленным. Еще юнцом я ступил на борт Черного ******а, который тогда был Талассийской Жемчужиной, чья карма отсвечивала на солнце белым золотом, а парус переливался всеми оттенками лазури. И он, горячий и полный мечтаний, рвался вперед, быстрее ветра и гулявшей в голове свободы. Быстрее к цели. Ты ведь всегда хотел узнать, что же произошло с твоим другом до вашей встречи? Так слушай же...
Вроде бы тихое, весеннее утро. Солнце показало свой первый золотистый луч из-под кромки еще спящего моря. По тихим улицам Луносвета шелестела прошлогодняя листва, бережно убираемая зачарованными метлами. И лишь в одном уголке огромного города творился хаос. Беготня магов, целителей, родственников, крики, шум и споры. Сыну богатого и представительного хозяина дома Силь’Саэль опять нездоровилось. В это утро, как и в прошлые, в течение последних трех месяцев, совсем юного Маатниса вновь навестили кошмары.
Его родители были любителями спустить крупную сумму, дабы хоть одним глазком взглянуть на самые далекие и полные загадок уголки Азерота. Тогда их выбор пал на пустыню Силитус. Но заходить дальше кольца гор вокруг пустыни они не желали, потому что в этот раз с ними был их сын. Мальчику было всего тринадцать, и пока родители радовались, созерцая утопающие в стенах пыли и песка улья, страшное и древнее существо учуяло столь незащищенный разум близ своей обители и коснулось его. По возвращению домой Маатнис стал видеть кошмары, стоило ему лишь на минуту поддаться сну. Он не кричал, не плакал, но боялся. Эти жуткие, безумные существа звали его, и он боялся, что однажды откликнется на их зов.
Шли годы, а Маатнис боролся со сном заклинаниями луносветских магистров и травами, что могли предложить эльфийские алхимики. В конце концов сон брал верх, и нужно было искать другой способ вынудить его отступить. Учитель за учителем, часы и сутки беспрерывного обучения магией к семидесяти годам сделали из Маатниса достаточно сильного мага, а родительский статус позволил найти корабль и нанять лучшую команду в Квель'Таласе. Талассийская Жемчужина на всех парусах разрезала волны Великого Моря, приближаясь к центру скопления самых редких товаров - Бухте Добычи. Там уж и завертелось. Смена команды, налаживание торговых отношений с черным рынком, обзаведение интересными связями среди контрабандистов, полные портовых дев таверны. Именно там Маатнис обзавелся конечной целью. Глаза паука - символичное название, редко срывающееся с уст представителей торговли, даже настолько запретной. Это камни, магический артефакт. Ты видел их в его посохе и в гримуаре. Нет, они не приносят могущества, бессмертия или нескончаемого богатства. Это можно сказать контейнеры для жизненной энергии, которую мы восполняем во сне. Ты ведь заметил, как долго медитирует твой друг? Он вытягивает энергию из воздуха и помещает ее в Глаза, тем самым почти полностью избегая сна и имея при себе постоянный запас сил.
Но совсем не это окончательно перевернуло его жизнь. Маатнис ведь возвращался домой, в Квель'Талас. Двадцать первый год от Открытия Портала. Я помню тот день, как будто это было вчера. Я в впервые увидел столь душераздирающую боль на лице эльфа, кой все годы путешествий радовался каждому глотку воздуха, не взирая на свои кошмары. Жемчужина проплыла вдоль северного побережья Луносвета и причалила в порту, из которого раньше был виден дом Силь'Саэль. Но тогда мы все увидели лишь полосу мертвой, усыпанной костями земли и руины, словно неведомая темная сила выжгла эту полосу через весь город. Маатнис сошел с корабля и не остановился ни на секунду, чтобы оттянуть полный крах своих последних надежд. Мы догнали его у кладбища и увидели, как меняется наш капитан. Словно тень нависла над ним и прислушивается к его полному боли крику, исходящему из его раненного сердца. Вся семья, вся прислуга, все до единого были там, под его ногами, покоились в нескольких шагах от разрушенного дома. Мы оставили его наедине с его мыслями и чувствами, но спустя несколько часов он вернулся на борт корабля.
Он оглядел палубу, словно мы были для него невидимы, сделал глубокий вдох, открыл гримуар и ударил посохом по белому дереву судна, нашептывая какие-то странные фразы. Корабль стал покрываться чем-то черным, словно мхом или сажей. Буквы названия с бульканьем отваливались в воду, как и все украшения судна. Корабль менялся и менялся он не в лучшую сторону. Он окрасился в темные тона, над палубой раздулся черный парус, а карма обросла наружными шипами. Судно словно ожило и глухо прорычало, либо так сыграло злую шутку наше пораженное увиденным воображение.
- Теперь вы - команда Черного ******а. - сухо отрезал капитан, одарив нас ненавистным взглядом, и отдал приказ возвращаться в Бухту Добычи. С тех пор он почти не выходил из своей каюты. Все, чем мы занимались, сводилось к торговле на черном рынке. В море Маатнис выходил на палубу, только когда надо было защищаться от пиратов или же нападать на них первыми, если так пожелает сам эльф. Он превратил корабль в жуткое судно головорезов, жаждующих наживы. А потом он встретил тебя, Дикобраз. Ты вернул ему ту недостающую искру жизни, но бойся. Каждый из нас уже побывал в его кошмаре. Твоя очередь уже близко, так что не спрашивай, откуда я столько знаю. Ты сам увидишь все Там.
- Он раньше не был таким, запомни... - старик поднялся и приложил раскрытую ладонь ко рту. - Капитан! Обед готов!
Силуэт на мостике развернулся, и в тени притаилась дикая ухмылка Безумца, все это время внимательно слушающего рассказ кока.
Обрывок третий.
- Посмотри на себя, капитан. Сидишь в темном углу трюма, словно изголодавшийся паук и испуганная мышь, и смотришь на кусок камня. Он мертв, он прошлое и забытое. Иди вперед, капитан, иди вперед, как шел до встречи с ним. Иди и не оглядывайся. Он уже мертв, а ты еще жив. Посмотри на себя. Разве ты убийца? Разве ты преступник? Разве что Безумец. Этот шепот сводит с ума, а ты надеешься, что это перед тобой желает объясниться уже мертвый. Он мертв, он больше не спасет тебя и не причинит вреда. Ты потерял Дикобраза, а теперь и он канул в бездну Создателя. Посмотри на себя. Разве ты изменился? Да, в твоих руках клинок, а не посох. Да, ты стал вдвое старше. Да, ты стал сильнее. Поэтому встань и иди вперед. Вычеркни все плохое и не оборачивайся. Проснись...
Маатнис поднял взгляд на книжные стеллажи, на которых танцевали блики разноцветных стекол единственного пристанища покоя в его Кошмаре. В этот, один из немногих за последнее время, раз он решил задержаться во сне и послушать, что скажут запертые здесь чувства голосом его Безумия. А ведь они правы отчасти. Тот, кто когда-то хотел и убить его и освободить, уже мертв. Маатнис встал и стал двигать большую расписную амфору за стеллажи. Пора просыпаться и поворачивать ****** на север. Курс на Кель'Талас.
Продолжению быть... может.
---------- Добавлено в 17:19 ---------- Предыдущее сообщение было размещено в 17:13 ----------
Из заметок Хайвинд, боцмана Черного ******а.
Хайвинд не спит. Она ненавидит море, но прятаться от него еще неприятнее, так ей думается. Ночи для нее на «Черном ******е» спокойными становятся только тогда, когда процент алкоголя во фляге значительно меньше, чем в ее организме. Но ведь она не хочет напиваться, раз уж на то пошло, то она и пить не хочет. Она сидит себе прямо на верхней палубе, на своем плаще, периодически поднимается, чтобы с мрачной физиономией поглядеть на волны, затем вновь опускается и так же тупо, как и раньше, глядит в свиток, который чуть ранее достала из своей злосчастной шкатулки.
«Имя. Это имя не имеет значения, верно? Его нужно звать капитаном, Тотеном, да хоть все тем же Сиськаэлем, но точно не так, как записано в моих бумагах. Это имя бессмысленно и потеряно. Разве что он сам не захочет, чтобы его так звали. Он – капитан. Такое родное слово, но совершенно в другом смысле. Многие, кого я звала именно так, становились для меня членами моей воображаемой семьи. Сколько их было? Двое? Трое? Да и я сама. Может быть, может быть. Только если в этой нашей семье не будет гнома.
Внешний вид. Даже он уже отличается от того, что записано в архивах. Капитан хорош собою, но не жив. Будто бы не жив. А моя цель была живой. Видишь, список, ты умеешь ошибаться. Нет, у капитана своеобразная внешность, такие-то манеры, а походка – загляденье. Но не смотрите ему в лицо. Не каждому под силу это выдержать. Вы бы смогли разговаривать с повешенным? Вот и то-то же.
Даже поведение капитана отличается от того, что записано в архивах. То ли его переоценили, то ли сам капитан отличный игрок. Или у него хорошая швея, которая творит ему парадные камзолы и маски. Удобные маски, привычные, мягкие, комфортные. Но даже в масках он эффектен по своей натуре. Глядя на него, я вспоминаю, как когда-то меня учили перебирать струны высокой арфы. Почему я это вспоминаю? Не знаю, но очень бы уж пошла капитану какая-нибудь красивая, страстная струнная мелодия.
Да даже на цвета его поглядите, не только в одежде, вообще. Кто-то пытался добавить сюда слишком много черных чернил. А я вижу пламя. Миллионы разнообразных огней, обнимающих каждую часть тела капитана. То ли он сгорит, то ли он сожжет.
Архив ошибался. Архив знал факты, но не знал сути. Объект того стоил, и даже больше. Я полагала, что тут меня ждет опасность или проблема, но нет. Пожалуй, это второй пункт моего списка, который себя оправдывает. Что же до моих клятв... Разве я когда-нибудь умела врать? Едва ли. Именно поэтому я предпочитаю просто говорить не по делу. Капитан знает, наверняка же знает, что мне просто выгодно быть ему полезной. Но пусть знает и то, что моя выгода может быть источником чего-то большего. Кто знает, может быть однажды я захочу не сбегать на этом корабле, а просто идти навстречу своей новой, совершенно новой судьбе. Ветер здесь точно такой же, как и в горах. Как и в лесу. Разве что соленый. Соленый, высокий ветер.
Такие вот дела, капитан. Я храню свои обещания, вы же видите, да? Видите, и не спросите моего имени до последнего момента. Возвращаясь к началу моих рассуждений, посмею заметить, что когда-нибудь буду говорить вам всю правду. Но только тогда, когда она потребуется.»
Эльфийка глупо улыбается самой себе. Так улыбаются дети, чьи шалости удаются. Хайвинд небрежно складывает свой свиток и выбрасывает его за борт. Прощай, личное дело! А теперь она, не желая подниматься, достает из внутреннего кармана своего потрепанного мундира аккуратно сшитую записную книжку, настолько маленькую, что едва ли в ней можно писать чем-либо, кроме пера. И вот, она вырывает один листок, полностью исписанный фактами, цифрами, заметками, выдержками из того самого документами, названиями мест и планами перемещения. Листок за листком книга истощается. Хайвинд не жалеет. Ей еще есть, кого туда вставить. Но ложь в этой книге ей не нужна.
Ответить с цитированием
